Тайна осенней звезды - Страница 31

Нет, этот вариант выглядит странно. Если Терехинский ребенок убил отца из расчета, то почему не дождался составления завещания? Или хотя бы официального признания? На что он сейчас рассчитывает? На эксгумацию трупа и на родственную экспертизу по установлению отцовства?

Очень уж все это сложно. Проще было дождаться признания своих прав при жизни папочки.

Я пожала плечами.

Нет, все равно сбрасывать со счетов неизвестного ребенка пока не следует. Жизнь часто преподносит нам такие сюрпризы, которые трудно придумать.

Итак, вот вам, господа-читатели, четыре крепких подозреваемых. Даже пять. Забыла включить в список Алину Брагарник. Не потому, что у нее был в этом деле интерес (от смерти Терехина она ничего не получила), а потому, что любовницы автоматически попадают в число подозреваемых.

Мало ли как складывались у них отношения! Мы об этом ничего не знаем! Терехин уже не расскажет, а Алина может рассказать то, что сочтет для себя удобным. Вполне возможно, что и ребенка она придумала для того, чтобы отвлечь от себя внимание. А за что она убила любовника...

Господи, за то, что храпел во сне! Что, скажете неубедительная причина?!

Я спрыгнула с каменного парапета, взглянула на часы и направилась к машине. Перед тем как ехать в редакцию, мне нужно сделать несколько необходимых покупок. Например, приобрести смену белья, дезодорант, зубную щетку...

Все это я купила в небольшом универсаме, расположенном недалеко от редакции. Не забыла захватить пару баночек йогурта и сырок в шоколаде. Домашних сырников мне теперь долго не видать, придется завтракать по-холостяцки.

Я кинула свои покупки на заднее сиденье, рядом со спортивной сумкой, в которых хранились все мои вещи. Уселась за руль и поехала на работу.

В редакции было пусто. Понятно: корреспонденты в разгоне. Шеф дожидался меня в пустой приемной.

– Ну? – спросил он, едва завидев меня. – Не передумала?

– Нет, – ответила я и опустила на пол свою сумку. – А вы?

Шеф грозно пошевелил бровями, но я не испугалась. Пуганая уже.

– Все мое ношу с собой? – спросил шеф, указывая на мою сумку.

– Точно, – согласилась я. – А что? Очень удобно!

– Очень удобно! – передразнил меня шеф. Вздохнул и сказал:

– Я позвонил твоим родителям.

Мне стало стыдно. Я как-то забыла это сделать.

– И что? – спросила я смущенно. – Как они отреагировали?

– Угадай с трех раз, – предложил шеф.

– Обрадовались, – предположила я небрежно.

– Угадала!

Я удивилась. Я ожидала скандала, выяснения отношений, уговоров, душеспасительных бесед... Чего угодно, только не того, что предки обрадуются моему уходу!

– Шутите? – уточнила я.

– Вот еще!

Шеф пожал плечами.

– Сказали, что тебе давно пора становиться взрослой.

– Ах, так!

– И что дома этот процесс затянулся.

– Ах, так!

– В общем, они не возражают, – завершил шеф.

Я уселась на подлокотник кресла.

– Здорово! – сказала я мрачно.

– Можешь располагаться, – предложил шеф как ни в чем не бывало. – Кабинет не запираю, там есть душевая кабинка. Это, конечно, не домашние удобства, но...

Шеф не договорил и снова пожал плечами.

– Спасибо, – сказала я мрачно. – Меня все устраивает.

– Утром придет уборщица, – проинформировал шеф. – Она приходит рано, часов в семь.

Я мысленно застонала. В это время я обычно сплю!

– Она откроет сама, у нее есть ключи, – продолжал шеф бодро. – Я ее предупредил, что ты какое-то время подежуришь в редакции.

– Подежурю? – удивилась я.

– А что ты хотела? – в свою очередь удивился шеф. – Чтобы я рассказал сотрудникам о твоих домашних неурядицах? Чтобы все обсуждали твои семейные проблемы?

Я покачала головой. Нет, этого мне не хочется.

– Вы правы, – ответила я. – Спасибо.

– Я сказал, что сам попросил тебе подежурить. Почему – распространяться не стал. Если будут спрашивать, сделай многозначительное лицо.

– Сделаю, – пообещала я.

– Подушка и плед на диване в моем кабинете.

– Спасибо.

– В общем, разберешься, – подвел итоги шеф.

– Спасибо, – повторила я.

– Пока!

– До завтра.

Шеф помахал мне ладонью и вышел из приемной. Я осталась одна.

Некоторое время я слонялась между столов, разглядывая разбросанные повсюду бумаги. Потом включила электрический чайник, достала из секретарских запасов пачку печенья, отыскала чистую чашку и отправилась ужинать.

Налила себе в чашку кипяток, бросила в него пакетик заварки. А дома, наверное, пьют свежезаваренный «Ахмад»...

Я стукнула себя по колену.

– Не смей ныть! – сказала я вполголоса.

Включила компьютер и немного погоняла разноцветные шарики «Лайнса». Выпила чай, съела печенье и отъехала от стола на катающемся кресле.

Может, начать статью? Я нерешительно посмотрела на светящийся экран.

Нет. Рано. Во-первых, у меня пока мало материала. А во-вторых...

Я побарабанила пальцами по столу.

Во-вторых, я почему-то не доверяю редакционным машинам. Компьютеры у нас не кодируются, хозяев не имеют. Кто пришел, тот и занял приглянувшееся место. Не исключено, что завтра сюда сядет Ася Курочкина. Ей я не доверяю вдвойне. Как человеку и как любовнице местного криминального авторитета.

К тому же, Асе почему-то вздумалось меня пугать.

Я нахмурилась. Выключила компьютер, поднялась с кресла и подошла к окну.

Угасал чудесный сентябрьский день. Еще неделя – и придет октябрь. Седьмого октября день рождения Лешки... Интересно, мы с ним до этого помиримся или нет?

Я отошла от окна и подошла к стене, на которой висел календарь. Посмотрела день недели, на который придется день рождения Лешки. Пятница. Самый тяжелый день в редакции.